“Эпидемия”, кода: скрепы и образ врага

Я меж тем досмотрел “Эпидемию”; впечатления смешанные.

Мощный эпизод, когда старуха, бывшая лагерная надзирательница, чей дом захватили москвичи, хитростью выбралась из подвала и посадила туда наооборт этих москвичей, а потом намалевала себе секси губы, надела красный парик, вытащила из подвала толстоморденького отца и мужа и привязала цепями к койке с целью поебаться. Тот кричит: “Да у меня ж на тебя не встанет!” — “У всех вставал, и у тебя встанет, не волнуйся!” — отвечает она. У него и правда встает, и сумасшедшая жена-проститутка, родившая сумку, которую он потом сжег на костре со слезами на глазах, и секси-дочка, залетевшая от неоднозначного, но в целом симпатичного аутиста Миши, белея лицами во тьме подвала слушают звуки их случки и сопутствующих хрюкотаний.

Так и тянет вчитать сюда какие-то аллегорические смыслы, типа как вертухайка Родина-мать ебет своих сыновей (и дочерей, и вообще кто под пизду подвернется), держа их в цепях и в наморднике; они может, хотят увернуться от отдания патриотического долга, но старуха знает, что делает, так что в конечном счете встает у всех, и все идут в школу и в армию и голосуют за путина, чтобы он был пожизненно и посмертно, вечно молодой и румяный с татаромонгольскими ботоксными глазками и правильными пустыми словами, образец мощи современных биотехнологий и оружий массового поражения, от которых всему миру настанец пиздец во имя мира и это есть главное достижение и гордость нашей страны и новость в новостях, в помаде и парике, захуячить суперпуперной невьебенной бомбой, какой нет у американцев, стопятьсот хуллиардов, чтобы ебало путина лоснилось еще красивее и любимее.

Дальше из леса выходит дед мороз в виде “батюшки”, который живет в лесу и ни хуя не знает, что происходит в стране и распрашивает охуевших ревенантов о том, как так москва, еще стоит? Толстомордый муж с женой-блудницей, родившей сумку с ручкой неизвестно от кого, немедленно просят их повенчать, что седобородый старец торжественно свершает по чину и обряду, используя какую-то хуйню типа подшипников вместо колец, но это не важно для “бога” и “таинства”, потому что главное “дух”, а не буква. За спинами у повенчанных маячат юная блядь и рассудительный аутист и тоже немедленно хотят увековечиться в браке, тем более, что эта Аня залетела, когда лишала Мишу девственности в машине, а он в нее по неопытности кончил, потому что за окном стали стрелять или случилась еще какая хуйня. То есть внезапно в хаосе и пиздеце, где каждый за себя и “главное выжить”, воздвиглись срепы и гуманность, надежда, вера и любовь. Благостно и духоподъебко, идеал традиционных ценностей, мужеженской семьи и размножения на благо страны в исполнение “майских указов”.

Но тут откуда не возьмись действительно появляются китайцы, ранее упомянутые в сослагательном наклонении. Сначала из сугроба вылезает зараженный, с бельмами на глазах и окровавленным ртом, видимо, доставленный в Карелию Али Экспрессом прямо из Уханя. Чего хочет непонятно, но выглядит страшно, и его довольно легко укокошивают пулей в лоб, несмотря на гугл-переводчик а телефоне. А в самом конце, когда уже все поженились и одухотворились, а доктор Айболит с иммунитетом и одним очком, ебавший прежную жену главного мужа, чудовищную стерву и пизду, но зато сильную женщину, как Кали и Иштар, собирается оставить возлюбленную и ехать спасать мир в окрестностях Вонгозера, внезапно нам показывают, что в кустах прячется военизированный отряд китайцев на снегоходах и в белых комбезах, вооруженных до зубов, как в кино про Джейса Бонда, которые готовятся коварно напасть превосходящими силами на остров, дом и полюбившихся зрителю персонажей. То есть весь фильм показывали русских, с их хитровыебанной психологией, когда они то амбивалентно унижают и пиздят друг друга, то спешат на помощь в трудный момент и сплачиватся перед лицом общей беды, а в конце вдруг — хуяк, и ОБРАЗ ВРАГА. Блядь, китайцы приехали из Китая Карелию покорять? Захватывать Вонгозеро и поселок Бесовец с его военным аэродромом, куда я ходил когда-то за водкой и пряниками за восемь километров по тропинке через лес от летней дачи Цунского, где я провел зиму, заканчивая диссертацию для Лондона, срал с ведро в прихожей, которое железобетонно замерзло в тридцатиградусный мороз, и утопил топор, пытаясь прорубить полынью в трехметровой толще льда, после чего до весны добывал воду из снега, топя его на печи в кастрюле.

Обе эти линии — церковно-венчальная и с китайцами-захватчиками в кустах — кажутся мне откровенной хуйней. Какой-то ритуальный реверанс цайтгайсту, типа цитат из Маркса-Ленина в предисловии к чему угодно в советские времена. Я роман Яны Вагнер не читал, это и в тексте так или этот патриотизм впендюрили конкретно для получения фиансирования от Мединского или кто там им деньги дает?

Корочее, хорошее кино, жесткое, неприятное, жизненное, но концовка — это какой-то, блядь, Констанжогло и посылка из Шанхая.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий