О репрессиях

Преследования теперь направлены не только против конкретных оппозиционеров и их структур, а вообще против протеста как явления. Причем понимается протест максимально широко — антирежимным действием считается не только выход на улицу, но и куда менее заметные вещи, вроде постов в соцсетях, ретвитов, да и вообще любой критики режима и его ценностей (отсюда, например, борьба за правильную интерпретацию истории). То есть власть не собирается останавливаться на разгроме внесистемной оппозиции — преследования за нелояльность будут усложняться, а спектр запретов расширяться.

Подавление протеста, понятого настолько широко, требует куда более масштабных и обезличенных репрессий — полной и слепой зачистки политического пространства. Причем такая зачистка превращается в рутину, плохо координируется и ведется без внятной стратегии или анализа последствий. …

… еще одна особенность обновленного российского режима — демонстративное пренебрежение законом и юридическими процедурами. Прежде власть старалась так или иначе соблюдать приличия, сохранять хотя бы внешнюю легитимность своих решений. Недельное голосование за поправки на пеньках, выездной суд над Навальным в Химках, обратная сила новых запретов на участие в выборах — все это указывает на то, что законность перестала быть ценностью для власти.

Теперь режим в своих решениях переходит фактически на логику военного времени и воспринимает угрозу со стороны внесистемной оппозиции как чрезвычайную ситуацию, оправдывающую отход от норм и правил. Сегодня действовать по закону — значит цацкаться с врагами, проявлять слабость и нерешительность, а может, даже и заниматься политическим саботажем. Отсюда демонстративное пренебрежение процедурами — это способ показать лояльность и готовность биться с врагами в условиях военного времени. …

Рутинизация репрессий, их неразборчивость и масштабность приводят к тому, что ими теперь занимается не узкий круг лиц, а тысячи служащих, каждый из которых по отдельности никакой политической ответственности не несет. Если раньше любой политизированный арест вызывал разговоры о том, кому это выгодно, то сейчас этот вопрос теряет смысл. Преследования перешли в режим автопилота — не важно, кого берут, важно взять хоть кого-то. В результате все, кого можно хоть как-то притянуть под определение «антирежимный», оказываются под угрозой вне зависимости от статуса и связей. …

Перемены 2020–2021 годов оказались настолько стремительными и глубокими, что сейчас можно говорить о перерождении российского режима. Вопросы о преемниках, о переменах, о пересмотре курса стали неактуальными — система готовится к долгому периоду консервации и введению жесткого регламента политического поведения. Все делится на прорежимное и антирежимное, то есть криминальное.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий