Мемориал, вохровцы и колобок

Andrey Loshak:

“Мемориал” – это такая общественная совесть. Точнее, укоры совести, которые всегда будут саднить, доставлять дискомфорт и мешать раздувать щеки в ура-патриотическом угаре. “Мемориал” всей своей деятельностью как бы нам говорит: давайте не будем забывать, что мы натворили. Ладно, раскаиваться никто не заставляет, хотя неплохо бы для душевного здоровья. Но давайте хотя бы помнить. Это те самые «мене, мене, текел, фарес», начертанные божественной рукой во время царского пира. Нынешнему самодержцу неприятно видеть эти слова, они мешают наслаждаться собственным величием. Вот он и топает недовольно ножками: «Уничтожить память! Запретить совесть!» Очень не хватает в его окружении пророка Даниила, который бы ему сказал: «Дед, ты уже давно посчитан, взвешен и признан недостойным. Иди на… пенсию».

Но этого не будет. Функцию коллективного пророка Даниила выполняют независимые журналисты и оппозиционные политики, которых бросают в тюрьмы и объявляют иноагентами. А себя наш Валтасар окружил жополизами в погонах, которые подбираются по одному признаку – лояльности и классовой близости. Тут есть еще один важный момент. Охранители в России – это сословие. Мне не очень нравится слово «чекисты» – оно слишком привязано к конкретному историческому моменту. Себя они любят называть «служивыми», «государевыми людьми», «новым дворянством» и тд. Но гораздо точнее называть их «вохровцами». Это та часть страны, которая сажала и охраняла. Как правило, выходцы из самых низов, прогрызшие себе путь наверх. Главные бенефициары советской власти. В 90-е это могущественное сословие впервые потеряло власть. А те, кого сажали, получили равные с ними права. Надо было быть полными идиотами, чтобы добровольно вернуть вохровцам власть на блюдечке. Но ельцинская семья именно это и сделала. Поставила на место президента игрушечного гэбиста – пиночетика, как они называли его между собой. Прошло 20 лет, и мы уже в Советском союзе пока еще не конца, но уже середины 30-х годов. Пытки, московские процессы, японские шпионы. По-другому и быть не могло. Пиночетик расправил плечи. Мы живем в мрачную эпоху вохровского реваншизма. Самый жуткий пример: дело историка Дмитриева, отправленного за решетку по чудовищному обвинению. Есть убедительная версия, что за его делом стоит потомственный нквдэшник, чей предок орудовал в Сандармохе. Таких примеров уже десятки. Музей политических репрессий Пермь-36, созданный когда-то Мемориалом, захвачен местной администрацией, а экскурсии по нему теперь водят бывшие лагерные охранники. В 2014 году я снимал в Медном – сосновый бор, в котором, как и в Сандармохе, закапывали жертв большого террора. Среди прочих там захоронено 6 тысяч расстрелянных перед войной польских офицеров. Тогда директор мемориала жаловалась мне на недостаток финансирования и нодовцев, которые мешают приезжающим полякам чтить память об убитых предках. При новом директоре мемориал поменял ориентацию – теперь тут свои мероприятия проводит военно-патриотическое общество «Юнармия» при активном участии все тех же нодовцев. Тренируются прямо на могилах репрессированных. Каждый месяц где-нибудь ставится новый памятник Дзержинскому или Сталину. Архивы НКВД в нарушение всех законов по-прежнему закрыты – на прошлой неделе историка не допустили к архивам “троек” чтобы не “разжигать ненависть”. Сословие, захватившее Россию, очень заботится не только о материальном, но и о душевном комфорте. Дедушки, в чьих просторных квартирах на Фрунзенской набережной они до сих пор живут, должны в памяти внуков оставаться солидными пенсионерами всесоюзного значения в мундирах, усыпанных медалями, а не кровавыми палачами собственного народа, кем они были в реальности. Это вохровцы на самом деле переписывают историю, пытаясь стереть народную память, как нейрализаторы из «Людей в черном». Всепомнящий “Мемориал” для них – идеологический враг №1. Уничтожение организации – дело чести мундира.

Ну и еще одно, совсем уже широкое обобщение – давно не писал сюда, не могу остановиться. Тип вохровца глубоко укоренен в российском народе. Его главная черта – феноменальная адаптивность. Приспособиться к любому говну. Выжить чего бы не стоило. Достоинство – не в твердых принципах и не в приверженности общественному благу – это вообще какая-то ересь забугорная – достоинство в том, чтобы, всех наебав, оказаться тем, кто сторожит, а не кого сторожат. Довольно распространенный российский типаж, если учесть, что повышенная выживаемость – его характерный признак. Если посмотреть на карьеру Путина, то он просто король адаптивности. Всех наебал и всех построил. Красавчик. Недаром президент регулярно вспоминает о Колобке, он явно к нему неравнодушен. Путин и есть Колобок, который и от бабушки ушел, и от дедушки ушел. Определенная часть народа узнает в Путине себя, он – их успешная версия. Такой архетипический колобок. На этой самоидентификации его власть во многом и держится. Вохровец, на которого опирается Путин, безусловно, не лучший русский типаж, если не сказать сильнее. И дело тут даже не в моральных качествах. Проблема в том, что силовики ничего кроме концлагерей строить не умеют. Они могут лишь поддерживать текущий порядок вещей с помощью страха и насилия. Страна для них – периметр за колючей проволокой, внутри чалится «контингент», который надо сторожить, а за злостное нарушение режима насиловать шваброй. В более здоровых странах репрессивные органы существуют для того, чтобы обеспечивать безопасность государства и граждан. И это нормально, да простит меня светлейший князь Кропоткин. Просто вохровцы должны прикрывать тылы, а не становиться у руля управления государством. Двигать страну вперед, быть локомотивом развития (а не деградации) эти люди неспособны. Ну не их это просто. Для созидания нужен совсем другой тип людей. Не те, кто лучше всех приспосабливается, а те, кто лучше всех умеет думать и придумывать. Дизрапторы, как их называют в бизнесе. Задача руководителя страны – создать в стране такой климат, чтобы дизрапторы могли реализовывать свои идеи, улучшающие жизнь людей. Помните, как при какой-то очередной показательной чистке на даче у генерала ФСБ нашли зарытыми в землю то ли 5, то ли 10 млн долларов. Ходорковский тогда хорошо прокомментировал: силовики не знают, что делать с деньгами. Они умеют их отжимать, но, в отличие от бизнесменов, они не знают, как заставить деньги работать. И они закапывают их в землю. Когда страна в руках вохровцев, она неэффективна, неустойчива и обречена на крах, что мы уже видели со множеством военных диктатур. Но поскольку у нас все гибридное, включая диктатуру, а типаж вохровца, как я уже говорил, отличается повышенной адаптивностью, в режиме ручного управления система может просуществовать еще довольно долго. В качестве слабого утешения можно вспомнить, чем закончилась сказка про Колобка. Ну и про «мене, мене, текел, фарес» тоже не стоит забывать.

via

Оставьте комментарий

Добавить комментарий