“Я могу говорить”: Звягинцев и Долин

Большой интересный разговор. Несколько выписок в вольном пересказе:

Все эти годы мы жили иллюзиями. Мы верили, что есть демократия, есть закон, есть человечность. Мы старались говорить правду, делились тем, что для нас важно, стремились сделать этот мир добрее и лучше. Но никакой демократии, закона и человечности не было. Как не было никакого мы. Реалисты — те, кто это понимал, и кто сейчас разрушает украинские города, убивает мирных жителей, насилует женщин, пиздит холодильники и унитазы и вырывает сережки из ушей трупов.

*

Ощущение потерянности, непонимание того, к кому ты обращаешься, с кем ты разговариваешь. Оказалось, что никому не нужна ни правда, ни красота. Люди не хотят знать, не хотят понимать. Я знакомлюсь со своим зрителем — через отчёты о чудовищных преступлениях, перехваты телефонных разговоров, комментарии в форумах. И виду, что этому зрителю не нужно ни мое искусство, ни моя правда, ни я сам.

*

Раскалываются семьи: дети не могут общаться с родителями, родители проклинают детей, из-за разности взглядов супруги подают на развод. Война в Украине — это гражданская война, вынесенная вовне. Мы как проводники, продолжаем эту войну, мы ее длим — у себя дома, с друзьями, с коллегами. Нужно впустить этот конфликт в себя и не выпускать наружу, остановить эту войну на себе, не множить этот ужас. Я бы хотел это сделать, но пока не могу.

*

Путин говорит про денацификацию соседней страны, действуя, как действовали нацисты. Этот перевёртыш происходит постоянно. Мы постоянно говорим о том, что они сами себя бомбят, когда мы их бомбим. И один из этих перевертышей, о котором говорят не подробно: наша власть, наши пропагандисты жалуются на отмену русской культуры, в то время как главное отменители культуры — это начальники нынешней Российской федерации.

*

Я просто буду делать свое дело.

*

О самоцензуре. Всякий раз, когда у меня возникали сомнения, что меня неверно поймут или не так истолкуют, я говорил себе: стоп, представь себе, что нет никакой аудитории, никакого контролёра, никакого редактора — а у нас никогда и не было никакого редактора, мы всегда делали, что считали нужным, — просто отважно говори: ” Я могу говорить”.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий