Переход дороги

Видел как отряд муравьев организованно переходил дорогу. Один отбился от группы и беспорядочно бегал, не понимая куда идти, но в конце концов сориентировался и присоединился к остальным.

Русский человек в солнечном свете

Видел в “Саншайне” русскую пару. Мужчина плотного сложения, коротко стриженный, с щетиной на лице и пронзительными синими глазами громко и неумолчно, не обращая внимания на окружающих, говорил о еде, помидорах, ананасах, где что лучше покупать, как лучше хранить, рынках, огородах, Пятерочках, Магнитах, что при Лужкове было лучше, а теперь на дорогах мафия, поэтому картошка дорогая, комментировал свои действия, делился жизненными наблюдениями, планами и опасениями, описывал ощущения в теле и мысли в голове. Спутница его сидела ко мне спиной, одобрительно поддакивала и спрашивала, куда делся пластиковый пакет, ветром что ли унесло, и заглядывала под стол. Помимо завтрака, накупили два пакета фруктов, словно выбрались на рынок в воскресенье и затарились на неделю, и ещё дополнительной еды в пластиковую коробочку. Примерялись к пузырьку оливкового масла с травами (помогает от укусов комаров и вообще) но от покупки воздержались — скоро ехать во Вьетнам, а там можно только семь килограммов багажа. Крепкий хозяйственник, рассчитываясь, внезапно заговорил по-тайски. Изъяснялся преимущественно существительными, заменяя глаголы междометиями и жестами. Странно ставил ударения (“хаси́п”, вместо “ха́асип”). Раз десять сказал “кап кун”, не добавив в конец фразы “крап” — получилось невежливо и грубо, но хозяин-таец непроницаемо улыбался, сохраняя лицо. Когда они ушли, стало слышно птичек и как тихонько переговариваются между собой присутствовавшие там немцы и французы.

Штефан и Атилла

Вечернее знакомство (за ужином в Holiday Kitchen): Штефан, живёт в деревне в Южной Германии, работает на заводе, производящем двери для аэробусов (завод в 40 км от дома). Есть подружка, живёт со своей мамой, которой 85 лет и за ней надо ухаживать, встречаются по выходным (вот уже 16 лет) и его это вполне устраивает. На остров приезжает каждый год, вот уже десятый или какой раз. Много раз посещал и другие страны Юго-Восточной Азии (Филиппины, Камбоджа, Лаос и т.д.), но всегда возвращался в Таиланд. Путешествует один: “это мой отпуск, хочу отдохнуть и от подружки”. В прошлом году был в Хорватии. При этом Германию знает плохо: не был ни в Кёльне, ни в Бремене, ни в Руре. Говорил об этом с усмешкой, немного как бы оправдываясь (“Это же на севере, 600 км от меня, далеко!”) и говоря, что постепенно созревает и для внутренних странствий. Коротко стриженный с понтовой косичкой, дружелюбное открытое лицо. Живёт по соседству, в Чанг Тонге.

В какой-то момент к нам подошёл его знакомый по имени Атилла [= “правитель гуннов в 434—453 годах, объединивший под своей властью тюркские, германские и другие племена, создавший державу, простиравшуюся от Рейна до Волги” (W). Убил своего брата Бледу в 444 г.]. Позже выяснилось, что он живёт в хижине передо мной.

На обратном пути видел на обочине большую зелёную змею, которая быстро извивалась в свете телефонного фонарика.

Низкие люди в жёлтых плащах

Качался в гамаке, слушая шелест волн, курлыканье горлиц и отдаленное треньканье на гитаре, читал “Низких людей в жёлтых плащах”, время от времени закрывая киндл и кладя его себе на бедро и просто качаясь, глядя перед собой, чувствуя воздух и звуки в большом пространстве, плача от понимания и восторга.

Далее

Поросенок

Поросенок, которого Пэн сняла со своей груди, чтобы сварить мне кашу, побежал в уголок и лег на свою тряпочку, как собачка. Когда я его фотографировал и попытался погладить, начал тыкаться пятачком и покусывать меня за пальцы ног. Сейчас это трогательно и смешно, но что будет когда он вырастет в огромного хряка?

Асоциальность

Постояльцы, разновозрастные мужчины с голыми торсами, оживлённо обсуждали разные темы, беспрерывно при этом куря. Для своей утренней каши я выбрал стол подальше от них, поскольку мне не интересны ни разговоры, ни люди, и не нравится табачный дым.

На языке подлости

Старший сержант Андрей Внуков также рассказал в суде, что его сослуживцы, Линник и Комбаров, “вели задержанного в транспорт”, а он и еще один полицейский Максидов “осуществляли прикрытие”. “В какой-то момент с левой стороны был брошен предмет, я посмотрел машинально по сторонам. Сразу скажу, что не увидел, кто кидал предмет. Мне показалось, что это был характерный звук падения пластиковой бутылки. Что там находилось, я не могу сказать, какая-то жидкость. Там могло быть все, что угодно, какая-то кислота. Я испытал испуг и угрозу здоровью. Считаю, что моему здоровью был причинен моральный вред”, – заявил Внуков.


Следующим давал показания коллега Внукова Александр Комбаров. Он объяснил, что сначала подумал, будто это пролетел камень, обернутый в целлофановый пакет, потому что услышал “твердое шуршание”.

– Я испытал страх от хлопка рядом со мной. Что упало, я не знал. Вся обстановка была очень напряженной. Блогеры по пути в лицо с камерой лезут. Мало того что надо [задержанного] человека в транспорт доставить, так еще и не нанести увечий другим людям, блогерам не разбить камеры, телефоны, – рассказал Комбаров.

ССЫЛКИ

Прокурор попросил приговорить участника акции протеста 27 июля Самариддина Раджабова к 3,5 года колонии

“Твердое шуршание”: за что Самариддина Раджабова просят посадить на 3,5 года

1408

Стивен Кинг мастерски показывает наваждение — когда человек видит и переживает то, чего нет, или не может быть с точки зрения здравого смысла, но оказывается реальностью в изменённом, сдвинутом состоянии сознания. Рассказ “1408” в жанре «лавкрафтианского ужаса», написанный в качестве упражнения-образца для «Как писать книги» — отличный пример такого мастерства.

ДАЛЕЕ

Стояние на гречке

Мальчика, стоявшего на гречке, отдали в интернат. Мать спорить не стала

Чудовищное фото и видео. Бедный мальчик, ёбаные садисты.

Вспомнил, как меня в детстве родители ставили в угол в наказание за “плохое поведение”. Ненадолго, не на колени и без всякой гречки (хотя, возможно, вариант, “коленями на горох” и обсуждался, хотя бы и в шутку — что-то такое мельтешит в голове). Хорошо помню свои мысли и чувства и во время этого воспитательного стояния в углу за холодильником, и потом, когда надо было просить у мамы прощения и говорить “я больше так не буду”. Никогда — никакого раскаяния, только чувство несправедливости, глупости и фальши, да еще жалость к родителям, верящим (или делающим вид, что верят) в то, что они поступают правильно и что это кому-то пойдет на пользу.

А на днях наблюдал следующую картину у нас в “Золотой пчеле”: за одним из пляжных столов на лавках расположилась пришлая семья: мама, папа, мальчик лет двадцати и девочка лет восьми. Проходя мимо, я увидел, как папа, молодой, крепкого сложения мужчина, вдруг схватил сына за волосы и крепко прижал его голову к столу. Мальчику было больно, папа был мускулист. Потом все снова сидели как раньше, миловидная мама, девочка в розовом платье, папа с хмурым скучным лицом и мальчик, пытающийся не заплакать. Семейный портрет в обрамлении неба, моря и райских пальм. Потом я видел, как мальчик с девочкой плескались на мелководье, дурачились и смеялись, забыв на время о прижимании головы к столу, стоянии на коленях на гречке и прочей педорастической гогике, ещё не зная, что это останется с ними на всю жизнь, так же как небо, море и счастливый смех.